Гений, отказавшийся от славы и денег: история Перельмана, который выбрал хрущёвку и тишину

Представьте: вы раскрыли тайну, над которой сто лет бились лучшие умы планеты. Вам вручают миллион долларов и высшую мировую награду. А вы разворачиваетесь и уходите в обычную питерскую хрущёвку ухаживать за больной матерью. Это не сценарий фильма, а реальная история российского математика Григория Перельмана. Подробности — в данной статье.

Первые шаги в мире цифр

Ровно 60 лет назад, в июне 1966 года, в интеллигентной ленинградской семье родился мальчик, которому суждено было перевернуть математику. Отец, инженер-электрик, не покупал сыну дорогих игрушек. Вместо этого он давал ему головоломки, играл в шахматы и читал вслух научно-популярные книги.

Гриша рос вдумчивым и не по годам серьёзным. В школе его не называли выскочкой — скорее молчуном, который всегда выдаёт правильный ответ. Золотая медаль на международной олимпиаде в Будапеште стала закономерностью, а не случайностью.

Позже, уже в университете, его наставник Юрий Бураго так отзывался о студенте:

«Он не гнался за скоростью решения. Он уходил в глубину. Математика для него была не соревнованием, а поиском истины».

После Ленинградского университета Перельман легко защитил кандидатскую диссертацию и стал своим в академической среде.

Три работы, взорвавшие тишину

В начале двухтысячных годов мир математики жил спокойной жизнью. Никто не ждал сенсаций. И тут между ноябрём 2002 года и июлем 2003-го в интернете одна за другой появляются три статьи из России. Их автор — скромный сотрудник Математического института. Содержание — доказательство гипотезы Пуанкаре.

Для тех, кто не в курсе: это одна из семи «задач тысячелетия». Ещё в 1904 году француз Анри Пуанкаре спросил у научного мира: можно ли превратить любую трёхмерную поверхность без дырок в обычную сферу, не разрывая её?

Звучит сложно, но суть вот в чём: задача касается топологии — науки о свойствах фигур, которые не меняются при растяжении или сжатии. Сто лет никто не знал ответа. Перельман нашёл его.

Отказ от высшей награды

В 2006 году случилось то, что коллеги назвали математическим землетрясением. Перельману присудили медаль Филдса — премию, которую вручают раз в четыре года лучшим математикам планеты до 40 лет. Это всё равно что «Оскар» в мире науки, только получить его сложнее в сотню раз.

Учёный ответил коротко: не поеду, не возьму. Четыре года спустя повторилась та же история. Американский Математический институт Клэя перевёл на его счёт миллион долларов за решение гипотезы Пуанкаре. Перельман не притронулся к деньгам.

«Когда меня не замечали, я мог выбирать: либо подличать, либо терпеть роль комнатной собачки. А когда стал знаменитым, молчать дальше я уже не мог. Пришлось уйти», — так он объяснил свой поступок одному из журналистов.

Как профессор Яу попытался присвоить чужое

Но была в этой истории и грязная сторона. Перельман опубликовал доказательство не в академическом журнале с рецензированием, а просто в интернете. Нарушил правила. Этим решил воспользоваться влиятельный профессор Яу Шинтун.

Он заявил, что русский коллега представил неполное решение, и поручил двум своим молодым помощникам дописать недостающие куски. Так родилась трёхсотстраничная работа под звучным названием «Полное доказательство гипотезы Пуанкаре». В пресс-релизах команда Яу отвела Перельману лишь четверть заслуг.

Научное сообщество возмутилось: это похоже на попытку украсть кусок чужой славы. Сам Перельман отреагировал спокойно. Он назвал себя «учеником Гамильтона» (другого великого учёного) и подчеркнул: он довёл до ума чужие идеи, а не открыл что-то с нуля. Но вклад самого Перельмана от этого меньше не стал.

Жизнь после ухода из большой науки

В декабре 2005 года, ещё до всех скандалов, Григорий Перельман собрал вещи, написал заявление и уволился из Математического института. С коллегами больше не общался. Конференции игнорировал. Прессу не подпускал.

Он поселился в Купчино — спальном районе Санкт-Петербурга, где серые панельные дома сменяются такими же серыми человеческими судьбами. Живёт вместе с матерью. В 2014 году ходили упорные слухи: его зовут в Швецию, частная компания готова обеспечить его работой и жильём. Но Перельман остался в России. Иногда он навещает младшую сестру за границей, но не дольше чем на пару недель.

В последние годы мать математика прикована к постели. Он ухаживает за ней сам — отказывается от соцработников, сиделок и любой посторонней помощи. Сам ходит в магазин. Сам готовит. Сам моет и одевает.

Продукты покупает на ближайшем рынке и в местных супермаркетах. Из еды, по собственным словам, предпочитает картошку, овощи и фрукты. Ничего лишнего. Поклонники пытались дарить цветы и подарки. Перельман не берёт. Отвечает коротко и твёрдо: зачем мне вещи от чужих людей?

Ни телевизора с его шумом, ни интернет-славы, ни чиновничьих наград. Только тишина, уход за близким человеком и, возможно, где-то глубоко внутри всё та же чистая математика, которая не требует ни аплодисментов, ни денег. Так вот живёт сегодня гений математики Григорий Перельман.